Логин:
Пароль:

500

Какие стили музыки вам нравятся?
Всего ответов: 332

Четверг, 27.07.2017, 19:46
Приветствуем Вас, Гость! На нашем сайте вы найдете много всего интересного: статьи, ссылки на скачивание и пр. Чтобы иметь больше возможностей, войдите на сайт или зарегестрируйтесь! З.Ы. сайт лучше всего просматривать через Opera ;)
Главная | Регистрация | Вход | RSS

Русская готика. Исследование первое. - Форум

[ Последние ответы · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Illoadiy 
Форум » Искусство » Литература » Русская готика. Исследование первое. (Готическая традиция в русской поэзии.)
Русская готика. Исследование первое.
Memento_moriДата: Понедельник, 24.08.2009, 06:30 | Сообщение # 1
админ же
Группа: Администратор
Сообщений: 619
Статус: Offline
Русская готика. Исследование первое.
Готическая традиция в русской поэзии.

Готическая традиция в русской поэзии поначалу развивалась в контексте трагического романтизма. Наиболее ярким представителем этого течения был Василий Жуковский. Его баллады (особенно, "Светлана") кишат разнообразными креатурами мрака, зыбкая атмосфера кошмарного сна - источник феерических декораций для его мучительных фантазий.
Пушкин и Батюшков продолжили эту традицию, не внеся в нее практически никаких собственных ноток: те же кладбища, те же кошмары, те же порождения мрака.
Баратынский считал себя прагматиком, романтический прагматизм его "Смерти" предвосхищает прагматический романтизм Краули и Ла Вея.
Самый необычный поэт в истории русской готики, Иван Козлов, до 40 лет стихов практически не писал. В 35 лет он был парализован. В 40 лет лишился зрения. Внутренний мир незрячего и неподвижного поэта оказался сумрачнее и богаче мира внешнего, населявшие его существа и сущности играли и смеялись, сплетаясь в танце, с угрюмой решимостью стремясь в объятья смерти.
Наиболее европейский русский поэт 19-ого века, Тютчев, несомненно был очень близок к западной готической традиции. В настоящей подборке нет его стихов. Готический Тютчев - тема для отдельной статьи.
Вторую половину 19-ого века представляет Константин Случевский - поэт необычый, но недалекий и слишком близкий к реалистической традиции.
Первая четверть 20-ого века - лучшее время в истории готической литературы.
Лучшие поэты русского "серебрянного века" созидали изысканный и пугающий мир русской готики: от малоинтересных Брюсова и Бальмонта до очень талантливых Мережковского и Анненского - и до завораживающих Блока или Мандельштама.
Впрочем, готический серебрянный век - это не только поэзия, это и проза, и драматургия и музыка. И это более поздняя рефлексия на серебрянный век (например, самый готический русский фильм "Господин Оформитель"). Следующее исследование будет посвящено как раз серебрянному веку.

Александр Блок
И опять снега

И опять, опять снега
Замели следы…

Над пустыней снежных мест
Дремлют две звезды.

И поют, поют рога.
Над парами злой воды
Вьюга строит белый крест,
Рассыпает снежный крест,
Одинокий смерч.

И вдали, вдали, вдали,
Между небом и землей
Веселится смерть.

И за тучей снеговой
Задремали корабли –
Опрокинутые в твердь
Станы снежных мачт.

И в полях гуляет смерть –
Снеговой трубач…

И вздымает вьюга смерч,
Строит белый, снежный крест,
Заметает твердь…

Разрушает снежный крест
И бежит от снежных мест…
И опять глядится смерть
С беззакатных звезд…

Бледные сказания

- Посмотри, подруга, эльф твой
Улетел!
- Посмотри, как быстролетны
Времена!

Так смеется маска маске
Злая маска, к маске скромной
Обратясь:

- Посмотри, как темный рыцарь
Скажет сказки третьей маске…

Темный рыцарь вкруг девицы
Заплетает вязь.

Тихо шепчет маска маске,
Злая маска – маске скромной…
Третья – смущена…

И еще темней – на темной
Завесе окна
Темный рыцарь – только мнится…

И стрельчатые ресницы
Опускает маска вниз.
Снится маске, снится рыцарь…
- Темный рыцарь, улыбнись…

Он рассказывает сказки,
Опершись на меч.
И она внимает в маске.
И за ними – тихий танец
Отдаленных встреч…

Как горит ее румянец!
Странен профиль темных плеч!
А за ними – тихий танец
Отдаленных встреч…

И на завесе оконной
Золотится
Луч, протянутый от сердца –
Тонкий цепкий шнур.

И потерянный, влюбленный
Не умеет прицепиться
Улетевший с книжной дверцы
Амур.

Василий Жуковский
Лесной царь

Кто скачет, кто мчится под хладною мглой?
Ездок запоздалый, с ним сын молодой.
К отцу, весь издрогнув, малютка приник;
Обняв, его держит и греет старик.

- Дитя, что ко мне ты так робко прильнул?
- Родимый, лесной царь в глаза мне сверкнул;
Он в темной короне, с густой бородой.
- О нет, то белеет туман над водой.

"Дитя, оглянися; младенец, ко мне;
Веселого много в моей стороне;
Цветы бирюзовы, жемчужны струи;
Из золота слиты чертоги мои".

- Родимый, лесной царь со мной говорит:
Он золото, перлы и радость сулит.
- О нет, мой младенец, ослышался ты:
То ветер, проснувшись, колыхнул листы.

"Ко мне, мой младенец; в дуброве моей
Узнаешь прекрасных моих дочерей:
При месяце будут играть и летать,
Играя, летая, тебя усыплять".

- Родимый, лесной царь созвал дочерей:
Мне, вижу, кивают из темных ветвей.
- О нет, все спокойно в ночной глубине:
То ветлы седые стоят в стороне.

"Дитя, я пленился твоей красотой:
Неволей иль волей, а будешь ты мой".
- Родимый, лесной царь нас хочет догнать;
Уж вот он: мне душно, мне тяжко дышать.

Ездок оробелый не скачет, летит;
Младенец тоскует, младенец кричит;
Ездок подгоняет, ездок доскакал…
В руках его мертвый младенец лежал.

К. Н. Батюшков
* * *

Ты пробуждаешься, о Байя, из гробницы
При появлении Аврориных лучей,
Но не отдаст тебе багряная денница
Сияния прошедших дней,
Не возвратит убежищей прохлады,
Где нежились рои красот,
И никогда твои порфирны колоннады
Со дна не встанут синих вод.

А. С. Пушкин
Заклинание

О, если правда, что в ночи,
Когда покоятся живые
И с неба лунные лучи
Скользят на камни гробовые,
О, если правда, что тогда
Пустеют тихие могилы –
Я тень зову, я жду Леилы:
Ко мне, мой друг, сюда, сюда!

Явись, возлюбленная тень,
Как ты была перед разлукой,
Бледна, хладна, как зимний день,
Искажена последней муой.
Приди, как дальняя звезда,
Как легкий звук иль дуновенье,
Иль как ужасное виденье,
Мне все равно: сюда, сюда!..

Зову тебя не для того,
Чтоб укорять людей, чья злоба
Убила друга моего,
Иль чтоб изведать тайны гроба,
Не для того, что иногда
Сомненьем мучусь… но, тоскуя,
Хочу сказать, что все люблю я,
Что все я твой: сюда, сюда!

Евгений Баратынский
Смерть

Смерть дщерью тьмы не назову я
И, раболепною мечтой
Гробовый остов ей даруя,
Не ополчу ее косой.

О дочь верховного эфира!
О светозарная краса!
В руке твоей олива мира,
А не губящая коса.

Когда возникнул мир цветущий
Из равновесья диких сил,
В твое храненье всемогущий
Его устройство поручил.

И ты летаешь над твореньем,
Согласье прям его лия
И в нем прохладным дуновеньем
Смиряя буйство бытия.

Ты укрощаешь восстающий
В безумной силе ураган,
Ты, на брега свои бегущий,
Вспять возвращаешь океан.

Даешь пределы ты растенью,
Чтоб не покрыл гигантский лес
Земли губительною тенью,
Злак не восстал бы до небес.

А человек! Святая дева!
Перед тобой с его ланит
Мгновенно сходят пятна гнева,
Жар любострастия бежит.

Дружится праведной тобою
Людей недружная судьба:
Ласкаешь тою же рукою
Ты властелина и раба.

Недоуменье, принужденье –
Условье смутных наших дней,
Ты всех загадок разрешенье,
Ты разрешенье всех цепей.

Иван Козлов
* * *

Над темным заливом, вдоль звучных зыбей
Венеции, моря царицы,
Пловец полуночный в гондоле своей
С вечерней зари до денницы
Рулем беззаботным небрежно сечет
Ленивую влагу ночную;
Поет он Ринальда, Танкреда поет,
Поет Эрминию младую;
Поет он по сердцу, сует удален,
Чужого суда не страшится,
И песней любимой невольно пленен,
Над бездною весело мчится.
И я петь люблю про себя, в тишине,
Безвестные песни мечтаю,
Пою, и как будто отраднее мне,
Я горе мое забываю,
Как ветер ни гонит мой бледный челнок
Пучиною жизни мятежной,
Где я так уныло и так одинок
Скитаюсь во тьме безнадежной…

Константин Случевский
(Из мурманских стихов)

Цветом стальным отливают холодные,
Грузные волны полярных зыбей,
Солнца полуночи тени лиловые
Видны на палубе подле снастей;

С этим наплывом теней фиолетовых
Только лишь пушки своей желтизной
Спорят как будто; склонились, насупились,
Стынут, облитые крупной росой.

Красная искра порою взвивается
В черном дыму; оживая на миг,
Ярко блестит! Перед нею туманится
Вечного солнца полуночный лик…

Д. С. Мережковский
Темный ангел

О темный ангел одиночества,
Ты веешь вновь
И шепчешь вновь свои пророчества:
"Не верь в любовь.

Узнал ли голос мой таинственный?
О милый мой,
Я – ангел детства, друг единственный,
Всегда – с тобой.

Мой взор глубок, хотя не радостен,
Но не горюй:
Он будет холоден и сладостен,
Мой поцелуй.

Он веет вечною разлукою, -
И в тишине
Тебя, как мать, я убаюкаю:
Ко мне, ко мне!"

И совершаются пророчества:
Темно вокруг.
О страшный ангел одиночества,
Последний друг,

Полны могильной безмятежностью
Твои шаги.
Кого люблю с бессмертной нежностью,
И те – враги!

Федор Сологуб
* * *

Порой повеет запах странный, -
Его причины не понять, -
Давно померкший, день туманный
Переживается опять.

Как встарь, опять печально всходишь
На обветшалое крыльцо,
Засов скрипучий вновь отводишь,
Вращая ржавое кольцо, -

И видишь тесные покои,
Где половицы чуть скрипят,
Где отсырелые обои
В углах тихонько шелестят,

Где скучный маятник маячит,
Внимая скучным, злым речам,
Где кто-то молится да плачет,
Так долго плачет по ночам.

Иннокентий Анненский
О нет, не стан

О нет, не стан, пусть он так нежно-зыбок,
Я из твоих соблазнов затаю
Не влажный блеск малиновых улыбок,
Страдания холодную змею.

Так иногда в банально-пестрой зале,
Где вальс звенит, волнуя и моля,
Зову мечтой я звуки Парсифаля
И тень, и Смерть над маской короля…

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Оставь меня. Мне ложе стелит Скука.
Зачем мне рай, которым грезят все?
А если грязь и низость только мука
По где-то там сияющей красе…

Осип Мандельштам
Концерт на вокзале

Нельзя дышать, и твердь кишит червями,
И ни одна звезда не говорит,
Но, видит Бог, есть музыка над нами,
Дрожит вокзал от пенья аонид
И снова, паровозными свистками
Разорванный, скрипичный воздух слит.

Огромный парк. Вокзала шар стеклянный.
Железный мир опять заворожен.
На звучный пир в элизиум туманный
Торжественно уносится вагон.
Павлиний крик и рокот фортепьянный –
Я опоздал. Мне страшно. Это сон.

И я вхожу в стеклянный лес вокзала,
Скрипичный строй в смятеньи и слезах.
Ночного хора дикое начало,
И запах роз в гниющих парниках,
Где под стеклянным небом ночевала
Родная тень в кочующих толпах.

И мнится мне: весь в музыке и пене
Железный мир так нищенски дрожит,
В стеклянные я упираюсь сени;
Горячий пар зрачки смычков слепит.
Куда же ты? На тризне милой тени
В последний раз нам музыка звучит.

Подборка и Текст - Сергей Белец

old.gothic.ru


"О, мой гот! Вы слышали про Барона Ноктюрна? Он заявил, что он больше не гот! Он стал Райветхедом, и хочет, чтобы его назвали ACHTUNG-DV8-Citizen-Model-242!"

----------------------------------------------

 
Форум » Искусство » Литература » Русская готика. Исследование первое. (Готическая традиция в русской поэзии.)
Страница 1 из 11
Поиск: